С тех пор, как меня вернули из столицы в дом, вижу невыносимые сны. Господин П* распорядился выдавать мне на ночь какие-то новые кругляши, чтобы глотать и засыпать спокойнее. Какое у них влияние, я так и не понял. Жалуюсь на сердце. По утрам все простыни мокрые, словно я устраивал заплывы. Н* говорит, это всего лишь испарина. Мне делается жарко и тело ведёт себя некрасиво…
Чем больше подробностей «новогодних каникул» открывается, тем сложнее оставаться при своём. Похоже, мне не было так хорошо, как я думал… Похоже, мне было плохо именно так, как говорят окружающие. И я делился этим щедро от всей сожжённой души. Со всеми делился. Во все стороны. А если бы Н* и В* волей несчастного для них случая не оказались в ареале моего беспредела, если бы В* со своей мясной массой тяжёлой артиллерией не явился, меня убили бы, наверное, в новорождённом году после боя курантов сразу же, без суда и следствия при каком-нибудь очередном полуслепом карминовом замахе…
Умолял настроить меня к первому января так, чтобы я смог явить сюрприз для Полли. И главное, чтобы сей сюрприз не стал очередной срамотой и ужасом. В общем-то, в целом он таковым не стал. хотя… . а чёрт с ней — с шелухой…
Был в столице, любил Луну, включился Недобрый, воевал, убивал и делал безумный праздник’_ всем, кто того дожидался уже давно, чтобы не думали, что я поэт или призрак другого города. Видели мрази? Я в теле. И ни разу не упал.
Сейчас я дома. Уже очнулся, кажется. Разбиты руки и фасад хорошо поцарапан. Так хорошо, что я рад это видеть почти парой глаз. И губы эти я люблю, когда они запечённые отметинами внешних страстей, а не электрических самокусов. Получил от Отца за привод в полицию и от Н* за всё остальное. На первой беседе с Господином П* смеялся… На самом деле меня немного пугает, что веду себя нагло, будто плевать, и не могу нащупать грань уровня распущенности…
Сегодня был последний сеанс психотерапии из десяти пережитых этим курсом. Испытываю смутные чувства. Так много говорить и так мало продвинуться к… к чему?… к выходу?_ к решению?_ к цели?… Я, кажется, по-прежнему столбенею перед попытками отвечать тем, чьё битое стекло глотал хотя бы раз… Да, я теориями подкован, как самый породистый племенной рысак, но детская потребность молниеносно очерчивать вокруг себя непроницаемые круги никак не выбивается прочь из скудного набора чёртовых защитных рефлексов… Страшно, ибо я черчу такие круги, которые невозможно пробить ни внутрь, ни изнутри, что меня так беспокоит с тех пор, как я осознал всю безнадёжность своих крепостей. Цепенеет броня, сковывает железный пиджак по рукам и череп в миг отморозок.
Я знаю, что она не приедет. Она обещала, говорила так сладко и лгала в то же самое время… Чтобы я не разрушил праздник?… Денег нет, все документы под замком в красном кабинете намертво, а равновесие расплавили в растворах… Физически я не могу уйти дальше второй комнаты по коридору и не помню, когда всё это началось… И такое ощущение совсем не оборот. Я действительно не помню календарные даты и теряюсь, когда меня спрашивают, что за день сегодня… Если я не могу взглянуть на подсказки, я не могу ответить… Если могу взглянуть, не понимаю, каков он, этот промежуток времени… как давно было что-то до него… Настройки снова сбиты… С восходом солнца тело растекается и сливается с окружением на уровне молекул, и так же поступают минуты… Я могу различить прошедшее, но не могу осознать границы прожитого периода… По утрам совсем худо… Нужно заниматься головой. Н* помогает мне выбраться на свет, говорит со мной и я ползу из морока на голос… Когда слышу её контральто, припав к сырой земле распоротым брюхом, врываю когти в раскалённые угли, волоку себя вперёд, оставляя карминовый след густой полосой… Всплываю в руки Господину П*. Он хочет мне добра… Я знаю… После отдыха кое-что проясняется… Иногда можно пойти к буквам… Только они ведут справедливый учёт и подставляют под всё ломанное самые ценные костыли… Я забываюсь… Вот и сейчас мне видно. Я начинал другим цветом: расстроен, обманут, заброшен. Ошибкой было не записать всё объясняющие поводы в дневник. И теперь дурак с отшибленной памятью… Лежу без толку… Не могу реконструировать полноту картины причин по обрывкам настроений, которыми замаран военный альбом…