Умолял настроить меня к первому января так, чтобы я смог явить сюрприз для Полли. И главное, чтобы сей сюрприз не стал очередной срамотой и ужасом. В общем-то, в целом он таковым не стал. хотя… . а чёрт с ней — с шелухой…
Был в столице, любил Луну, включился Недобрый, воевал, убивал и делал безумный праздник’_ всем, кто того дожидался уже давно, чтобы не думали, что я поэт или призрак другого города. Видели мрази? Я в теле. И ни разу не упал.
Сейчас я дома. Уже очнулся, кажется. Разбиты руки и фасад хорошо поцарапан. Так хорошо, что я рад это видеть почти парой глаз. И губы эти я люблю, когда они запечённые отметинами внешних страстей, а не электрических самокусов. Получил от Отца за привод в полицию и от Н* за всё остальное. На первой беседе с Господином П* смеялся… На самом деле меня немного пугает, что веду себя нагло, будто плевать, и не могу нащупать грань уровня распущенности…
Сегодня был последний сеанс психотерапии из десяти пережитых этим курсом. Испытываю смутные чувства. Так много говорить и так мало продвинуться к… к чему?… к выходу?_ к решению?_ к цели?… Я, кажется, по-прежнему столбенею перед попытками отвечать тем, чьё битое стекло глотал хотя бы раз… Да, я теориями подкован, как самый породистый племенной рысак, но детская потребность молниеносно очерчивать вокруг себя непроницаемые круги никак не выбивается прочь из скудного набора чёртовых защитных рефлексов… Страшно, ибо я черчу такие круги, которые невозможно пробить ни внутрь, ни изнутри, что меня так беспокоит с тех пор, как я осознал всю безнадёжность своих крепостей. Цепенеет броня, сковывает железный пиджак по рукам и череп в миг отморозок.
Я знаю, что она не приедет. Она обещала, говорила так сладко и лгала в то же самое время… Чтобы я не разрушил праздник?… Денег нет, все документы под замком в красном кабинете намертво, а равновесие расплавили в растворах… Физически я не могу уйти дальше второй комнаты по коридору и не помню, когда всё это началось… И такое ощущение совсем не оборот. Я действительно не помню календарные даты и теряюсь, когда меня спрашивают, что за день сегодня… Если я не могу взглянуть на подсказки, я не могу ответить… Если могу взглянуть, не понимаю, каков он, этот промежуток времени… как давно было что-то до него… Настройки снова сбиты… С восходом солнца тело растекается и сливается с окружением на уровне молекул, и так же поступают минуты… Я могу различить прошедшее, но не могу осознать границы прожитого периода… По утрам совсем худо… Нужно заниматься головой. Н* помогает мне выбраться на свет, говорит со мной и я ползу из морока на голос… Когда слышу её контральто, припав к сырой земле распоротым брюхом, врываю когти в раскалённые угли, волоку себя вперёд, оставляя карминовый след густой полосой… Всплываю в руки Господину П*. Он хочет мне добра… Я знаю… После отдыха кое-что проясняется… Иногда можно пойти к буквам… Только они ведут справедливый учёт и подставляют под всё ломанное самые ценные костыли… Я забываюсь… Вот и сейчас мне видно. Я начинал другим цветом: расстроен, обманут, заброшен. Ошибкой было не записать всё объясняющие поводы в дневник. И теперь дурак с отшибленной памятью… Лежу без толку… Не могу реконструировать полноту картины причин по обрывкам настроений, которыми замаран военный альбом…
Вчера я много говорил. О разном…
С утра до вечера снежным комом нарастала внутренняя агрессия и нервная неустойчивость. Пустопорожние разговоры. Все они были окрашены налётом тишайшей истерии или хрустели притворным пластиком юных собеседников, полосатыми стеклянными конфетками, осколками на зубах, кровавили нёбо. Зачем все эти дети так рьяно хотели узнать моё имя, при том, что сами, когда меня это не интересует ни в какой мере, насильно представлялись экзотическими буквосочетаниями? Все как один. Я же вижу, что мне глаза жгут, что всё кушанье — чужие примеси. Зачем? Ведь я не просил, а наоборот признавался, что мне не нужно. И это до того, как на мою позицию плевали. И так ни единого чистого текста за весь день. Адский чат. Или чатский ад. Всё равно. От песка, расцарапавшего горло, мне стало дурно. Я харкал мёртвыми буквами и сквернословил вслух. Н* меня выругала, дала что-то запить водой, пригрозила от всего сердца, принесла чай и села рядом. А я не могу сосредоточиться, когда за мной так нагло следят… Ко сну почувствовал невероятную усталость…
Это что вырисовывается… я один был не в курсе кулуарных сплетен?…
Вот же аутист! Идиот какой… !
Но ведь тогда и получается так, что я с самого начала был прав. С самой первой буквы прав был! Во всём. Как всегда, \без всякой скромности\. Я ВИДЕЛ. И пусть помолчат теперь те, кто заставлял меня отказаться от веры другому зрению и в то, что только буквы источают чистое неприкрытое сияние настоящих истинных сущностей, и ядра, и оболочек, вплоть до ауры, всего!… и для того буквы даже необязательно укладывать в связные слова… Они не галлюцинации от нервного жара и не фантазии от социального страха. Они БОГИ. Да… Так и есть…
