Здесь, мама, неприветливые стены,
небесная отсутствует власть.
И мракобесие пускается по венам
озлобленно. Тебе ли не знать?
Здесь нет ночей, а дни как в туманах.
Беззвучный крик затравленных душ.
Здесь всё как прежде, веришь ли, мама?
А всё иное, видишь ли, чушь…
И методы распада всё те же —
стекло перекалённое — в пыль,
да лоскутам парусов мятежных —
в предплечья мачты вколотый штиль…
Кажется, меня уже ничто и никогда не удивит… Только я сам способен преподносить себе те ещё сюрпризы. Дни невозможные. Пропадаю в абсансах, а между ними в тумане говорю или смотрю незряче в монитор, без мыслей… Тоска. Какая же тоска… Я открываю её страницы и не закрываю их до моей ночи. «Что ты делаешь?» (с) И тут в голове включился свет на мгновение. Как в чулане, озарить тусклой вспышкой весь его бардак и подумать. Что я делаю, Небо?… Что же я делаю?…
Мне не страшно, что от сети вдруг отлучат, нет. Скоро и без того меня не станет. Наплевать, наверное… Спросят и я отвечу, что нашёл способ держаться здесь, на планете, если им в удовольствие наблюдать за агонией. Они сами всё так запутали, что теперь и выход для них не выход… Отец, я же твой сын. Во мне больше тебя, чем ты всегда предполагал… Как теперь решите эту нерешаемую задачу?… Чем станете жертвовать, если не моей жизнью?… Съели?…
Сегодня нехорошо… Борьба с собой утихла лишь к вечеру. Меня непреодолимо мучали тяга и голод. Я хотел отчаянно наброситься на совершенно определённую мишень за буквами, за горстью любого настроения, любого цвета, любого вкуса. Я не могу объяснить, почему именно этот источник казался самым желанным в состоянии, которое давило сапогом мои кости до различимого хруста… Уже отчётливо узрел как дрожат скрюченные судорогой пальцы, намертво сцепленные на щиколотке собеседника, но справился с этой галлюцинацией и могу гордиться, наверное… Хотя с каким облегчением спустил бы я сейчас курок холодного приговора у своего виска!
В открытое окно летит вечерняя прохлада, наполняя комнату ароматом странного лета. Я зябну. Вдыхаю разномастную классическую музыку, которая нашлась на случайных страницах социальной сети… Чем я занят? Чем. я. занят?… Ах, да… Иногда стихи читают на фоне мелодий… Стихи нельзя произносить. Я сделал пугающее меня открытие — я совсем не слышу буквы таких композиций… Совсем. Не слышу. Зарифмованные строки, написанные не для песен, не звучат, а ноты мне почти всегда не нравятся… Покалеченные волны воспринимаются трудно. Сломанный приёмник головы может ощущать только одну звуковую дорожку, не больше… Если стихи изначально не песни, вижу только фон… Что это такое? Никогда не думал над этим. Никогда не понимал, почему так некомфортно от зарифмованных букв озвученных…
Ночами в свечении траура в полном молчании
ты рядом стоишь, излучая лазурную ауру.
А я, доведённый твоей тишиной до отчаянья,
искрился и плавился лавой безумия по утру…
И мне без тебя, без лазури твоей немыслимой,
не дышится так, как от строчек твоих дышалось бы…
Я помню до дрожи, как знаками боли неистовыми
сознанье мутилось и время твоё разрушалось…
У изголовья безмолвно, но в пламени яром ты
теперь горишь бесконечно немыми укорами.
Я видел твой мир окончательно перевёрнутым и
видел, как сеть проводов твоих кровных вспорота…
Мы оба из тени и души замараны черенью.
В глазах невозвратно потухшие люмены света.
Последний твой дом уже дожирают черви его.
А я ощущаю вкус дыма твоей сигареты…
Мы не были вместе и дружбы земной не ведали,
в постели не крыли друг друга телами в масть…
Но ты извращённою пыткой меня преследуешь.
А я за тобой, как в бреду, в запрещённую страсть…
Зачем ты молчишь и пылаешь в аду подсознания?
На мысли о нас непреклонно наложено вето.
Ты призраком мести в условленном месте дождись меня…
и я докурю ту отравленную сигарету…
Погода слезоточивая… Не я. Сегодня мы долго говорили с Господином П*. Чувство разбитости мира не покидает. И при этом такая горькая язва, такая тупая злоба внутри, хоть вой. Мне кажется, я всех ненавижу. Себя в первую очередь. Может быть, за малодушие или слишком извращённый путь на эшафот. Я не понимаю собственных желаний. Мне снятся лилии, чёрные как смоль…