Самодостаточность
Ты самодостаточен. Тебе никто не нужен, — сказали мне…
Я самодостаточен. Мне никто не нужен… — повторил я, недолго помолчал и почему-то заплакал…
Монолит
Предательство в невесомости
Я проживал это много раз внутри, ментально рисуя вероятное приходящее, но когда всё происходит наяву, оказывается, справиться с собою и не нанести ситуации ещё больший вред, очень сложно.
Утром, просыпаясь, приподнялся на локтях и, стряхивая остатки потустороннего мира с ауры, трудно открыл глаза. Голова была каменной, а конечности онемели, будто ещё во сне, но перед самым пробуждением, физику тела успокоили чем-то тяжёлым и горьким. Во рту пересохло. Кое-как вцепившись в стакан с водой, после того как проглотил что-то, на чём настаивала встретившая меня фигура в белом, я не сразу понял, что Н* сегодня говорит не своим голосом, запах её рук совсем другой и странно пухлые запястья, а на всё иное я даже не посмотрел. Не успел… Эти чужие руки, придерживая мой до невозможности отяжелевший череп, помогли мне снова лечь и больше я ничего не помню…
Сумерки
Дымка тёмного серого неба сыпет белым.
Антрацит земли укрыт одеялом холода.
Под ногами кипит серебристая снежная пена.
По дороге в безмолвную вечность уходит молодость.
Этой зимней истории близится окончание.
Моей жизни финал будет точкой, не многоточием.
Даже чёрное и безлимитное молчание —
это меньше дыры в моём космосе, между прочим…
Я себя как пятно ядовитых чернил вымарал.
На войне с пустотой навсегда без остатка стёрт.
И расстроенный врач наконец-то лишится выбора
между «Вечно подопытный пьян» и «Подопытный мёртв»…
Отсутствие
Я дышу чернотой на дне жесткотелой ямы.
На стенах её глубины земля замёрзла.
Надо мной монолит геометрии неба, мама.
В этом прямоугольном проёме погасли звёзды.
Я не слышу молитв, не слышу хоралов храма.
Серебром тишины оплетает меня безмолвие.
Я давно не жилой. Меня проглотила яма
и прошила насквозь чередой электрических молний.
Мне не встать. Я бездарно утратил свою силу.
С жизнью несовместимые рваные раны изъяна
окропили последними криками ту могилу,
над которой никто никогда не заплачет, мама…
Стынет
На черени неба деревья начертаны белые.
Как призраки острые зимним безмолвием скованы.
Безветрия тишь охватила осенним неверием.
Беззвёздные дали укрыли покорно сны.
Всё замерло графикой и монохромными кадрами
немое кино застыло оборванной хроникой.
В туманном величии нет никакого предчувствия.
По карте Вселенной обходит владения Ночь…