Улицы старой Европы…
Нигде. Просто абстракция и собирательный образ, как в сказках Андерсена или Перро…
Я шёл по узким тротуарам куда-то вперёд. Я не знал, куда иду. Просто переставлял ноги шаг за шагом…
Справа и слева очень близко и плотно дома из крошек битого кирпича, с деревянными наличниками и калитками, с мелкими красными цветами и фиалками в многочисленных горшках малочисленных подоконников.
Раскинутыми руками можно одновременно коснуться стен по обе стороны дороги…
Тропа витиевато вела в туман…
Вдруг в полной тишине я услышал скрип кованых калиточных петель за спиной…
Остановился. Оглянулся. Никого не было. Ни души вокруг…
Но одна дверца среди всех осталась полузакрытой.
Вернулся, присмотрелся, зачем-то тронул и вошёл…
На черени неба деревья начертаны белые. Как призраки острые зимним безмолвием скованы. Безветрия тишь охватила осенним неверием. Беззвёздные дали укрыли покорно сны.
Всё замерло графикой и монохромными кадрами немое кино застыло оборванной хроникой. В туманном величии нет никакого предчувствия. По карте Вселенной обходит владения Ночь…
Вчера утром, от начала моего собственного времени, я по обыкновению вышел в сеть через тест, значит, ничего не предвещало. Не стал душить себя новостными лентами. И диалоги побоялся открывать сразу, чтобы немного дозреть и укрепиться, ибо не все реки букв стремятся в красивом направлении и приятны на вкус. Если не выравнивать русла искусственно, каждый поток, бурный или медленный, окажется там, где ему конец… Я всё вижу и не хочу ни вмешиваться в направления, ни ускорять бег, приближая разрыв нитей и молчание… Поэтому, вместо созерцания естественного увядания взаимодействий в диалоговых окнах, несколько часов без всякого умысла переходил по ссылкам на видеоресурсе и что-то полусмотрел в полусне от всего, что послушно глотал после еды…
Дрейфовал медузой, пока не кликнул на сюжет, рассказывающий о ребёнке… \Нет слов и руки в жесточайшем треморе. Я не стану искать это видео снова, не стану брать код, чтобы оставить здесь. Я надеюсь, больше не увижу его. Но в памяти ожог такой, что она время от времени проигрывает на экране подсознания этот воспалённый видеоряд. Меня перекручивает, режет на лоскуты острым лезвием и швыряет в угли до искр. Очень плохо.\
После нескольких исключительно домашних, но крайне неприятных эпизодов критики в адрес моего времени за процессом создания стопкадров, да ещё после пары заключительных фраз отца о моих аквариумных упражнениях, которые он позволил себе за ужином, в догонку к тому, с чего начал в коридорах, я перестал фотографировать что бы то ни было. Совсем не мог. Внутри всё оборвалось и руки отнимались, замирая, если в голове проносилась вдруг шальная мысль о том, что можно было бы оставить в памяти настоящей картинкой то или иное явление…
Мы говорили о случившемся с Господином П*. Он спросил, насколько меня беспокоит факт заблокированной возможности перейти от мысли к делу, не нахожу ли я сходство между периодической блокировкой возможности записывать себя не только в рифмах, но и просто так. Некоторая похожесть явлений определённо есть. И в самом итоге методы снятия этих заклятий оказались аналогичными. Хотя для семейной терапии мы явно не та семья. Но иногда отец снисходит до рекомендаций Господина П* и начинает мне лгать, не пытаясь придать своим «лечебным» разговорам ни грамма естественности и правдоподобия. Потом намного больнее и противнее осознавать, насколько я жалок и зависим, так легко заглатываю фарсы…
Кажется, меня уже ничто и никогда не удивит… Только я сам способен преподносить себе те ещё сюрпризы. Дни невозможные. Пропадаю в абсансах, а между ними в тумане говорю или смотрю незряче в монитор, без мыслей… Тоска. Какая же тоска… Я открываю её страницы и не закрываю их до моей ночи. «Что ты делаешь?» (с) И тут в голове включился свет на мгновение. Как в чулане, озарить тусклой вспышкой весь его бардак и подумать. Что я делаю, Небо?… Что же я делаю?…
Мне не страшно, что от сети вдруг отлучат, нет. Скоро и без того меня не станет. Наплевать, наверное… Спросят и я отвечу, что нашёл способ держаться здесь, на планете, если им в удовольствие наблюдать за агонией. Они сами всё так запутали, что теперь и выход для них не выход… Отец, я же твой сын. Во мне больше тебя, чем ты всегда предполагал… Как теперь решите эту нерешаемую задачу?… Чем станете жертвовать, если не моей жизнью?… Съели?…
