Very special boy
Душевно поговорили. Приводить меня в состояние нестояния одними и теми же трюками — это мастерство… Какого дьявола я снова на том же соль распустил, когда миллион раз учил себя держаться? Хочется подохнуть! Чёртов мякиш…
Душевно поговорили. Приводить меня в состояние нестояния одними и теми же трюками — это мастерство… Какого дьявола я снова на том же соль распустил, когда миллион раз учил себя держаться? Хочется подохнуть! Чёртов мякиш…
Он снова бросил на стол все мои «тайные» \я наивный дебил\ запросы на комиссию. Он всегда делает это небрежно. Всегда в тишине. И смотрит равнодушно, ждёт, когда начну мямлить о причинах…
Эпиграф
— Моя следующая песня называется «К Элизе».
— Господи, Людвиг, мы расстались шесть месяцев назад.
— Заткнись и слушай, Элиза, я люблю тебя! ©
Еду на рассмотрение, для тестов. Сегодня важный день.
/Мама, мы все сошли с ума/
Пожелай мне удачи в бою. Пожелай мне удачи…
Для неё огонь в никуда.
Нельзя, закипая скверной,
собой надрывать провода
любимой далёкой стервы.
Срываясь пожаром в крик,
я клетку свою ломаю
и стали отточенной блики
вонзаю в лицо морали.
Танцую бесславные па,
бесовcкие телодвижения.
Та, ради кого война,
в безмолвия не нарушении.
Держать мне себя на цепи,
отдать электричеству нервы
за то, что спокойно спит
далёкая лунная стерва…

Чем ближе контрольный день, тем больше липких мыслей и страхов произрастает во мне беспрепятственно. Остыть! Охладить голову! Вот что нужно сейчас. Очень нужно! Мне начинает казаться, что меня по-детски обставляют, что дозволение совершить поездку только лишь предлог и повод побудить старания быть послушным, но не более… На самом деле всё давно уже решено и я не смогу вырваться. Во время важной беседы обязательно подсунут такие провокации, чтобы споткнулся и сам был виноват при том. Если я не смогу пройти эту полосу препятствий без помарок, не видать мне посулённого… И что я делаю? Вместо медитации для достижения непоколебимости наивысшего дана дзен, клубок черноты в грудине обрастает неприглядными предчувствиями… Я не знаю, как задушить этого червя. Вижу только неудачи впереди и от того паразит жиреет и смачно гадит в душу, приумножая параноидальный хаос ежесекундно…
Прихожу в себя и вчерашний день, как кошмарный сон, пытаюсь выдавить из памяти, хотя большая часть этого дня и без того канула. Сначала я подставился, нахватавшись страниц о разном, распустил нюни сентиментов, и не смог заставить себя объясниться с наблюдателем. А Жаба сложила в большой голове свой удобный план, мгновенно выродила причины, которые можно было бы легко оправдать, и принялась действовать…
После еды поступило предложение мою меру россыпи горькостей в оболочках запивать и водой, и молоком \на полстакана того и другого отдельно\. Я не хотел. Не потому что молоко не люблю \но и поэтому\, а из-за того, что никогда не дают чистое молоко в таком количестве. Я наизусть правило выучил по опыту. С чего бы стали награждать исключением на сей раз? Безусловно нет. Безусловно нет. И я потребовал, чтобы М.В* поднялась ко мне и видела всё, как свидетель. Жаба возражать не решилась. М.В* стояла привычно невозмутимо, наблюдала за ритуалом отравления, приняла пустую тару из рук в руки, стёрла тёплой ладонью с моей щеки каплю солёного стыда и ушла…
Тревожно было не на мгновение, горло приняло яды и протолкнуло их ближе к душе… Я взялся за телефон сразу же. Хотел оставить след цвета настроения. Не успел толком. Закружилась комната, высох язык, ватными пальцами набрал себе послание. Каким образом оно не осталось в окне набора, уже не помню…