Господи
Господи, если ты есть, помоги мне!
Господи, если ты здесь, не оставь во тьме!
Господи, затуши это адово пламя внутри!
Господи, ради всего и за всё, забери!
Господи, если ты есть, помоги мне!
Господи, если ты здесь, не оставь во тьме!
Господи, затуши это адово пламя внутри!
Господи, ради всего и за всё, забери!

Думаю обильно, но бессильно.
В голове мозгоброжения сожжение стабильное.
Я боюсь ранений сталью.
Устали густо испятнанные руки.
Эти вены для лезвия, слышите, вы?
Не для вечности в колотых муках.
Поймите стремлений безумия механизм.
Сколько можно подкожно вливать в меня как_бы_жизнь?
Не хочу. Не могу. Не должен убожеством мутным быть.
Костелом, где тут выход? Не поздно пока, покажи.
Виражи коридоров белых лентой вьются.
Такой лабиринт!
Здесь неистово смелых прикрутят ремнями
к черноте тишины… навсегда…
И лежи неподвижно, и молча плачь.
Вот и весь их концепт, вся религия, список задач.
Это Звери.
Как же я ненавижу вас, Звери, неистово.
Как ненавижу себя…
Не заметить этого нельзя, опасно. Меня разъедает. Я кислотный ожог с пеной по границам, к которым не подступиться. И думается, что порой всё вовсе выходит из-под контроля и горит. Ревность — рваные нелогично мощные удары током проводниками, без потери сознания, с потерей разума…
Бесноватая гордыня, калека-душа, зло, кровавым стальным сапогом попирающее обезволенное ощущение реальности… У меня гиблые галлюцинации, ядовитые мысли, красные сны… Череп наполнен взрывчаткой и где-то шипит фитиль… Я слышу это, вiжу последствия, но не могу отыскать хвост и затушить…
Н* очень упрямая. Она мешает мне сосредоточиться, чем раздражает. Только и слышу: «Ты ведешь себя как обиженный дошколёнок!», «Не молчи, обиженка!» и всё в таком духе без злобы… Но меня почему-то все обращения замыкают ещё больше, а нестерпимая головная боль сводит с ума. Я потерял счёт дням, когда это началось… Мне бы сказать вслух, что со мной, что мне очень плохо, душно, влажно, но я лучше доползу и приоткрою окно, повисая на ручке, буду втягивать холодный воздух, волоча себя на свет из головокружения и удушья… Я больше не могу… Норри! Я больше не могу!… ( Пожалуйста, не уходи. Пожалуйста, не уходи!!! Н* Не оставляй меня… . Не оставляй меня… .
Для неё огонь в никуда.
Нельзя, закипая скверной,
собой надрывать провода
любимой далёкой стервы.
Срываясь пожаром в крик,
я клетку свою ломаю
и стали отточенной блики
вонзаю в лицо морали.
Танцую бесславные па,
бесовcкие телодвижения.
Та, ради кого война,
в безмолвия не нарушении.
Держать мне себя на цепи,
отдать электричеству нервы
за то, что спокойно спит
далёкая лунная стерва…

Чем ближе контрольный день, тем больше липких мыслей и страхов произрастает во мне беспрепятственно. Остыть! Охладить голову! Вот что нужно сейчас. Очень нужно! Мне начинает казаться, что меня по-детски обставляют, что дозволение совершить поездку только лишь предлог и повод побудить старания быть послушным, но не более… На самом деле всё давно уже решено и я не смогу вырваться. Во время важной беседы обязательно подсунут такие провокации, чтобы споткнулся и сам был виноват при том. Если я не смогу пройти эту полосу препятствий без помарок, не видать мне посулённого… И что я делаю? Вместо медитации для достижения непоколебимости наивысшего дана дзен, клубок черноты в грудине обрастает неприглядными предчувствиями… Я не знаю, как задушить этого червя. Вижу только неудачи впереди и от того паразит жиреет и смачно гадит в душу, приумножая параноидальный хаос ежесекундно…