C’est toi l’insecte
Он снова бросил на стол все мои «тайные» \я наивный дебил\ запросы на комиссию. Он всегда делает это небрежно. Всегда в тишине. И смотрит равнодушно, ждёт, когда начну мямлить о причинах…
Он снова бросил на стол все мои «тайные» \я наивный дебил\ запросы на комиссию. Он всегда делает это небрежно. Всегда в тишине. И смотрит равнодушно, ждёт, когда начну мямлить о причинах…
Пятнадцатый день июня ждал и с утра приехала Полли. Я тут же сошёл с ума и несколько часов кряду вёл себя как голодный благодарный пёс, перехвативший котлету, которая спасла мою жизнь. Вился вокруг Подарка, исполнял брачные танцы, её руки лизал в экстазе. О чём-то говорили. Они с Н* сидели за столом и смеялись. Я не понимал причин. Пожирал эту Мечту и не мог дождаться момента, когда потащу её в укромный угол, чтобы рассмотреть ближе… Мечта всё знала. Дразнила меня касаниями, не давала сосредоточиться ни на чём. Ей нравится, когда я плохо включаюсь в светские беседы, потому что не могу сопротивляться своей дикости, которую стимулируют так бесстыдно… Свечи пирога задувать не пришлось. Н* осталась одна за своим коньяком и улыбалась. Я только помню, что во рту у неё была какая-то «черешня», равная губам по цвету, когда я просил не ходить за нами, когда двинулся наверх с белокурой добычей в руках, предвкушая…
Это не было сном или галлюцинацией. Я любил падшего ангела демонически. А все страхи о том, что меня затравили до бессилия, сами боялись меня во время бунта. Спасибо, Лунная! Я тобой жив. Так и будет, пока ты возвращаешься…
Чем больше лет проходит от начала времён, тем сильнее я ощущаю дыхание судьбоносной неизбежности, тем ближе я становлюсь к бездонной огненной пропасти геенны… Вижу белокурый лик и делаю шаг вперёд. Мой последний шаг. Полина смеётся. Полина плачет. Пусть я бессмертен и демон, а Она совсем нет. Когда-нибудь мне придётся услышать о том, что её выбор мужчины на всю жизнь осуществился не в мою пользу. Когда-нибудь этот мир окончательно рухнет. И с ним всё, что я заберу с собой в ад… | Никому не отдам. Никому! Не отдам.
Я настолько устаю, что почти уже неживой…
И ни за что не подумал бы, что Н* станет моим костылём в мире кодов и цифр. Не то чтобы она разбиралась во всем этом… Совсем нет. Но когда я поднялся следующим утром после трудного поедания основ неизведанного и понял, что файлы памяти катастрофически покоцаны и слиты все важные заученные последовательности в тартар без возврата, пока я спал,… у меня произошёл немой краткосрочный истерический припадок, купированный на корню, потому что, перед тем как ложиться на ночь, моё тело оставляло для Н* записку: «Если я всё забуду, убей меня!»… Она сделала наоборот…
Справилась со мной, села рядом и толкала в спину, если я скатывался до панических атак и по-настоящему был готов сдаться, уползти в тёмный угол, оплакивая интеллектуальное бессилие и немощь, валяться там до скончания времён, проклиная себя, тонуть в ненависти и беззубой злобе…
— Повторение мать ученья. Лучше запомнишь.
— День сурка? Как я теперь спрошу? «А кто на первой базе?» (с) Это стыдно!!! !
— К тебе уже все привыкли. Спросишь. Или сам вспомнишь.
В итоге один землю рыл, искал просыпанные трюфели. Ел всё пройденное с самого начала и до конца. Снова… А Н* держала меня на коротком поводке, считая пульс, заставляла отвлекаться или увлекаться… Писал конспекты. Критику переживал недостойно. Старался дышать. Дни динамичны. У пуделя тоже имеется право на сальто без команды «ап!»… Пудель запрыгался по полусмерти…
Вот мне кусочек сахара:
Посвящается Н*. Если бы она меня не заставила и не удержала, я бы струсил…
P.S. Сегодня идёт снег…