Небо стальное расплющено болью
мёртвых желаний, изъеденных солью.
Криками раненных клапанов сердца
внутренний мир истекает, рыдая…
Я на крючке. Мои руки устали
слишком тяжёлое небо из стали
держать в одиночку. Откройте клетку!
Чёрной печалью отравленный метко
зверский расчёт — это рыба на суше…
Кости в песок, в рот филе, к чёрту душу…
Не хочу говорить. Покликал по сети немного и мысленно ответил на все видимые комментарии, но подняться и озвучить внутричерепные ответы нет моральных сил… Физических сил тоже мало. Я нахожусь в положении лёжа, гладкий прохладный атлас постельного белья скользит по телу при его неловких и редких поворотах, тактильные ощущения приятны… Но иногда мне становится очень страшно. Без причин, кажется… Панические атаки, капли испарины смазываю со лба белыми ладонями и приступы жара ударяют в голову волнообразно резко. Потом всё проходит и снова тишина, пустота, желеобразный кокон. Минутные помешательства среди часов серой вечности. Вероятно, это тоже побочные эффекты экспериментального препаратного курса, навязанного свыше… Или меня мнёт моё пограничное состояние… Я стал спокойнее, нет импульсов, позывов к агрессии или автономному припадку — начать метаться и разбиваться о стены не хочу. Но я удаляюсь от внешнего мира, глубже в омут монотонного депрессивного фиолета, тону, иду ко дну… медленно… Я одинок… смертельно одинок…
Они когда-нибудь убьют меня…
Чёрно-белые размазанные дни
в ночи красные срываются с небес.
В голове пылают жаркие огни.
Полумёртвый я к заутрене воскрес.
Разрывая параноидальный бред,
ярко пламенными вспышками кричу.
Убивая электрический рассвет,
не остаться в нём отчаянно хочу.
Напророченным проклятьем серых дней
я тону в тумане горькой нелюбви.
И порочное всевластие теней
затаилось в закипающей крови…
Безумие какое-то…