L*
40 секунд
Шшшш-ш-ш-ш… .
Череп расколот
Фиолет…
Атака настроений. Череда панических вспышек. То огонь внутри, то полный слепой ноль. Я даже немного наследил жалкой суетой и после того, как предательство подступило к горлу до предела, лёг, был готов и принял ток, всем своим существом ему отдавшись до взрыва. Хотя всё ещё душно до сих пор и тело пышит испариной, сейчас мне легче… Может быть потому что голову покинули мысли. Или потому что нервы потеряли чувствительность — такое бывает. Я нем… Это сложное состояние. Мне безразлично, что думают домашние и другие. Память сожрала шмат событий. Ждать нечего и незачем. Моё небо — потолок. Моё сердце — гнилой опавший лист в луже осени… Моя душа — мутный горький фиолет…
Пике
Вчера я провёл здесь всё своё время. Пытаюсь снять тяжесть килобайтов с сайта. Изображения будут транслироваться иначе. Отнёс уже половину к новому складу. Снаружи ничего не изменится. Это выход. И руки нашёл чем занять, и голову. Правда, старался не цеплять хроники, но всё же наелся немного. Некоторые грозились из прошлого, кололи память больно. Несколько раз, ближе к вечеру, у меня случались приливы, и я думал, что сорвусь в пропасть, да пущусь в сутяжничество-кверулянтство комнатного масштаба. Потом хотел бежать до L*, спотыкаясь, и красться до порога, и скрести лапой в дверь, просить внимания и разговоров хоть бы даже и ни о чём, хотел писать жалобы, но нашёл фигуры и всё досталось им вслух. Хорошо. Буквы не сыпал и выдержал. Отпустило… Если такие приступы переждать, как ломку, тяга разжимает пальцы на моём горле и можно заглотить вдох… Я, вероятно, храбрюсь излишне, всё же Н* дала мне кругляш под язык, но мне приятно представлять, что я сам не был безвольным при подлости панических атак. Н* считала, чтобы я не задыхался. Я думал о том, что она очень красивая и даже дикий огонь её волос послушно затянут в причёску и мне тоже следует слушаться, чтобы затихнуть… Атаки неприятны. Несколько минут давления в черепе, но вся система приходит в дрожание и негодность. Важно не сорвать чеку, остановиться, не блевануть искрами на персонажей, к которым магнитит в беспокойстве. Важно не искать помощи на стороне, никого не уводить с собой в тайники для трапезы. Ко мне могут прислушаться из жалости и будет только хуже, я затяну в свой приступ невинных, стану очагом без контроля. Так мне объясняли. Нельзя жаловаться, расслабляться и ложиться под гнёт накрывающего морока. Нужно бороться. Без Н* у меня совершенно не выходит замедлить сердцебиение. Вчера я звал её сам…
Ещё много думал о К*…
События и ощущения
Полли любит повторять, что нескольких часов со мной хватает ей давлением на месяцы без меня. Может быть даже годы. Но о годах она точно не знает, потому что я никогда не давал шанса проверить именно это многолетнее предположение. Не скажу, что мне обидно. Это правда. Я слишком… ну… Я СЛИШКОМ. И точка. Чистая правда, да. Буйный и неуправляемый, когда штормит. А штормит почему-то всегда. Небо. Находиться рядом трудно. Часто невозможно. Она безмерно права. Права, что не нужен совсем… Права, что боится очень…
Год бесконечно болезненный. Меня мало даже дома. Как только начинаю сносно удерживать мысли, обязательно тянет облажаться и навернуть чёртово колдовство Господина П*, работу Н*, собственное желание вырваться, всё пустить прахом хочется… Про Отца я промолчу. Он махнул рукой и не верит. Видит перед собой сопливого нытика и ребёнка с пренадоедливыми капризами от своего вечного бо-бо, иждивенца и никчёмыша, паразита, которого кормит зачем-то и прививки против бешенства оплачивает. Воспитывал гадёныша. А в ответ Ноль, Ноль, Ноль, ZERO и обмороки… Я падаль…
Невыносимо.
Не уходи… послушай…
Это насилие… Неужели они не думают, что это насилие?…
Легко тебе всё рассказывать, Kiriro. Я ничей, а ты мой. Да?… Честно ли? Не знаю. Нет, знаю, что не так уж и честно. Но я всегда эгоистично хотел говорить не стенам, а с живыми. Словно я тоже могу ровно дышать и улыбаться, кушать без горечи, танцевать не на углях, кричать не от боли, но от восторга какого-нибудь… Kiriro!… Я очень устал…
Наверное, заморожу музей… или уничтожу вовсе. Я не решил пока, но перестану восщить людей. Это определённо… Мне никогда не нравилось то, что я делаю. Всё это некрасиво, неумело, неуклюже, смешно, да ещё и бьют от неориентации в предысториях. Ты не представляешь, сколько раз кидали грязью за разные наименования скудной картотеки… А не только мне, никому не нравилось моё жалкое рукоблудие. Н* и М.В* так и говорили. Другие вежливо замалчивали впечатление о себе. Третьи — лишь бы оставить что-то в качестве «Спасибо», чтобы не обидеть, но ведь это обиднее, предполагать, что я совсем ребёнок и не вижу суть настроений. И вчера услышал, что зря извёл старания. Плохо вышло. Не так, не то. Не умею. Не моё. Не люблю людей, Kiriro… не люблю лица, люблю буквы, хотя они тоже ранят, но ещё и мерцают первопричинами и мотивами, раскрываясь… Так весь мир становится понятным. Жаль, что нельзя рассыпаться на символы и раствориться без следа… Я бы хотел… навсегда, Kiriro… навсегда…