Ничто на Земле не проходит бес… _
Александр Градский — Как молоды мы были
Memory
К чертям… (
В тот день среди прочего попалась анкета, написанная чистой лазурью…
Написано совершенно не то, что нужно было написать, чтобы остаться на месте и спастись. Ах же, эти грустные тихие буквы! Эти сладкие буквы! Чёрт… (
Я метался по кабинету. Я знал, что меня видят и знал, что нельзя срамить Отца моей манией. Нельзя демонстрировать букво-наркотическую зависимость где ни попадя. Нельзя даже думать о том, чтобы прикоснуться к листу языком и тем более к источнику другим местом… Проклятье…
Выборгские ветки, листья и брызги
Это было ещё в начале лета, кажется… Колесили вокруг и около. Осели в каком-то лесу на туристической базе для отдыха… Отец висел на телефоне или вовсе отсутсвовал, Н. скучала от ежедневной лесной и той, что я учинял, рутины, а я как всегда изводил себя и малочисленных окружающих тоскливо-злобной непотребщиной и вполне предсказуемыми электрическими экзерсисами… Не знаю, за каким чёртом нужно было тащить меня во все эти поездки, когда я только-только прошёл очередной курс прекрасно бестолковой терапии и нуждался в покое и плотно зашторенных окнах собственной спальни…
Как бы там ни было, когда наступало просветление, я умудрялся делать стопкадры, которые по большому счёту терпеть не могу делать…
О семейственности в процентах…
Сегодня у меня подозрительно ясное состояние духа. Как будто кто-то неожиданно включил свет и я вдруг совершенно чётко увидел где я…
Безусловно всё это можно списать на то, что новое рецептурное шаманство Господина П. достигло в моей крови нужной концентрации и я теперь насильственно, но всё же просветлённый… хотя бы на некоторое время… \
«А с платформы говорят»…
Ещё вчера я порционно ощущал старые недобрые провалы в восприятии окружающего мира, но изо всех сил думал, что «показалось», что «просто устал» и «мало ли»… А сегодня к полудню меня везли на очередную плановую встречу с Господином П., везли через весь город, через его сердце, через исторические кварталы. И я, заблаговременно обезоруженный каким-то утренним химическим блюром, послушно тихо валялся на заднем сидении, на своём месте рядом с Н., и наблюдал, как мимо, навстречу и вдаль, молниеносно неслись пятна, похожие на людей, мелькали машины, светофоры, улицы, дома, каменные махины с крышами, которые не видно снизу, с чёрными глазницами высоких окон, а витрины бликовали отражениями суеты… И всё бы ничего, но я неожиданно ясно осознал, что не имею ни малейшего понятия о том, где я… в каком я городе?… Я испугался мысли о том, что перемещаюсь по улицам мегаполиса с безликим названием «Город»… Я поймал себя на этом простреле черепа и проснулся, встрепенулся, взъерошился, поранился, задохнулся и прилип к напряжённому взгляду Н.: