Мне объявили, апрель не будет моим, и с тех пор я так заметно трушу, что не могу сосредоточиться только на актуальных в данную секунду мыслях. Фоном постоянно звучит клиническая параллель и сложно каждый раз не дать себе зарулить в эмоции, к видимым ситуациям не относящимся… Хочется открыть дверь на крыльцо, дать дёру и навсегда потеряться в серости мира…
— Держи меня за руку… пожалуйста…
— Зачем?
— Не знаю… Просто возьми меня за руку и держи крепко… прошу тебя…
— Что, знаешь, зачем?
— Не знаю… Только не отпускай. Пожалуйста… Не отпустишь?…
— ?
— Не отпускай…
Я хотел бы самым прочным металлом быть,
резать небо стальное, на мелкие осколки бить
стёкла слёз своих,
звоном льющихся в тиши одиночества моей маленькой души…
Это безысходность и морок…
Однажды я сюда не вернусь…
Однажды они сделают именно так…
Сегодня привезли полутороспальную кровать и установили в углу моей комнаты. Теперь у меня новое спальное место. Прежнее безжалостно демонтировали. Оно послужило недолго. Попытки прижать меня к стенам, чтобы я не слетал с обратной стороны постели на пол, уворачиваясь от вмешательств в личную жизнь, которые \по разным причинам\ кажутся мне несправедливыми или ненужными, это зацикленное явление с долей постоянства, как смена времён года. Мы снова вернулись на исходную. В этот раз Отец поступил гуманно: оставил до односпальных размеров шаг. Раньше при моём перемещении в угол, резали пространство до метра, когда совсем некуда деться, только по вертикали лезть, если прихватят страсти или протест…
Я проснулся. Лежу… Мутно… Мутит…
— Который час?…
— Вечер.
— Почему?…
— Тебе с ночи заклинило пластинку и утром орал как резаный.
— Меня не резали?…
— Нет.
— Так что же орал?… По имени?…
— Нет. То ли «творог». То ли «дворник». «Творожник», «стражи» и «непокоянцы» какие-то. Больше ничего.
— Какой «творожник»?… Сможешь изобразить, как ты это слышала?…
— Нашёл пародистку.
Сегодня был последний сеанс психотерапии из десяти пережитых этим курсом. Испытываю смутные чувства. Так много говорить и так мало продвинуться к… к чему?… к выходу?_ к решению?_ к цели?… Я, кажется, по-прежнему столбенею перед попытками отвечать тем, чьё битое стекло глотал хотя бы раз… Да, я теориями подкован, как самый породистый племенной рысак, но детская потребность молниеносно очерчивать вокруг себя непроницаемые круги никак не выбивается прочь из скудного набора чёртовых защитных рефлексов… Страшно, ибо я черчу такие круги, которые невозможно пробить ни внутрь, ни изнутри, что меня так беспокоит с тех пор, как я осознал всю безнадёжность своих крепостей. Цепенеет броня, сковывает железный пиджак по рукам и череп в миг отморозок.
Я знаю, что она не приедет. Она обещала, говорила так сладко и лгала в то же самое время… Чтобы я не разрушил праздник?… Денег нет, все документы под замком в красном кабинете намертво, а равновесие расплавили в растворах… Физически я не могу уйти дальше второй комнаты по коридору и не помню, когда всё это началось… И такое ощущение совсем не оборот. Я действительно не помню календарные даты и теряюсь, когда меня спрашивают, что за день сегодня… Если я не могу взглянуть на подсказки, я не могу ответить… Если могу взглянуть, не понимаю, каков он, этот промежуток времени… как давно было что-то до него… Настройки снова сбиты… С восходом солнца тело растекается и сливается с окружением на уровне молекул, и так же поступают минуты… Я могу различить прошедшее, но не могу осознать границы прожитого периода… По утрам совсем худо… Нужно заниматься головой. Н* помогает мне выбраться на свет, говорит со мной и я ползу из морока на голос… Когда слышу её контральто, припав к сырой земле распоротым брюхом, врываю когти в раскалённые угли, волоку себя вперёд, оставляя карминовый след густой полосой… Всплываю в руки Господину П*. Он хочет мне добра… Я знаю… После отдыха кое-что проясняется… Иногда можно пойти к буквам… Только они ведут справедливый учёт и подставляют под всё ломанное самые ценные костыли… Я забываюсь… Вот и сейчас мне видно. Я начинал другим цветом: расстроен, обманут, заброшен. Ошибкой было не записать всё объясняющие поводы в дневник. И теперь дурак с отшибленной памятью… Лежу без толку… Не могу реконструировать полноту картины причин по обрывкам настроений, которыми замаран военный альбом…
