я один
в этой вечной войне с черногривым мороком
и клыки его крошат мой череп стальными осколками
я один
по снегу ползу умирающим волком
и по мне преждевременно бьёт похоронную колокол
я один
на белом рисую кармином линию
иероглифом смерти
пылает
след
перебитого тела
и
я один
из тех кого воевать не просили
но
единственный кто без войны умирать не хотел
Я проснулся. Лежу… Мутно… Мутит…
— Который час?…
— Вечер.
— Почему?…
— Тебе с ночи заклинило пластинку и утром орал как резаный.
— Меня не резали?…
— Нет.
— Так что же орал?… По имени?…
— Нет. То ли «творог». То ли «дворник». «Творожник», «стражи» и «непокоянцы» какие-то. Больше ничего.
— Какой «творожник»?… Сможешь изобразить, как ты это слышала?…
— Нашёл пародистку.
Сегодня холодно. С утра до вечера болит спина, череп и сломаны пальцы.
Зачем я самоубийца?…
Зачем я снова и снова подставляю себя под яды, которые вижу?…
Которые вижу! Небо! Если бы хотя бы дураком был или слепым!…
небо… Зачем ты меня ненавидишь?… Дай мне меч… Дай мне силу к нему…
Почему вместо решений, я дрожу не от страха, ожидая удары?…
Я чёртов больной ублюдок. Извращенец и мазохист. Наказание…
Всё это моё наказание. Все они моё наказание…
Наказание…
Чем больше подробностей «новогодних каникул» открывается, тем сложнее оставаться при своём. Похоже, мне не было так хорошо, как я думал… Похоже, мне было плохо именно так, как говорят окружающие. И я делился этим щедро от всей сожжённой души. Со всеми делился. Во все стороны. А если бы Н* и В* волей несчастного для них случая не оказались в ареале моего беспредела, если бы В* со своей мясной массой тяжёлой артиллерией не явился, меня убили бы, наверное, в новорождённом году после боя курантов сразу же, без суда и следствия при каком-нибудь очередном полуслепом карминовом замахе…
Сегодня был последний сеанс психотерапии из десяти пережитых этим курсом. Испытываю смутные чувства. Так много говорить и так мало продвинуться к… к чему?… к выходу?_ к решению?_ к цели?… Я, кажется, по-прежнему столбенею перед попытками отвечать тем, чьё битое стекло глотал хотя бы раз… Да, я теориями подкован, как самый породистый племенной рысак, но детская потребность молниеносно очерчивать вокруг себя непроницаемые круги никак не выбивается прочь из скудного набора чёртовых защитных рефлексов… Страшно, ибо я черчу такие круги, которые невозможно пробить ни внутрь, ни изнутри, что меня так беспокоит с тех пор, как я осознал всю безнадёжность своих крепостей. Цепенеет броня, сковывает железный пиджак по рукам и череп в миг отморозок.
