Право
Если руки твои в крови,
ты имеешь ли право, скажи,
ты имеешь ли право на жизнь,
если ты Killzero Hitori?…

Чем больше подробностей «новогодних каникул» открывается, тем сложнее оставаться при своём. Похоже, мне не было так хорошо, как я думал… Похоже, мне было плохо именно так, как говорят окружающие. И я делился этим щедро от всей сожжённой души. Со всеми делился. Во все стороны. А если бы Н* и В* волей несчастного для них случая не оказались в ареале моего беспредела, если бы В* со своей мясной массой тяжёлой артиллерией не явился, меня убили бы, наверное, в новорождённом году после боя курантов сразу же, без суда и следствия при каком-нибудь очередном полуслепом карминовом замахе…
Вчера я много говорил. О разном…
С утра до вечера снежным комом нарастала внутренняя агрессия и нервная неустойчивость. Пустопорожние разговоры. Все они были окрашены налётом тишайшей истерии или хрустели притворным пластиком юных собеседников, полосатыми стеклянными конфетками, осколками на зубах, кровавили нёбо. Зачем все эти дети так рьяно хотели узнать моё имя, при том, что сами, когда меня это не интересует ни в какой мере, насильно представлялись экзотическими буквосочетаниями? Все как один. Я же вижу, что мне глаза жгут, что всё кушанье — чужие примеси. Зачем? Ведь я не просил, а наоборот признавался, что мне не нужно. И это до того, как на мою позицию плевали. И так ни единого чистого текста за весь день. Адский чат. Или чатский ад. Всё равно. От песка, расцарапавшего горло, мне стало дурно. Я харкал мёртвыми буквами и сквернословил вслух. Н* меня выругала, дала что-то запить водой, пригрозила от всего сердца, принесла чай и села рядом. А я не могу сосредоточиться, когда за мной так нагло следят… Ко сну почувствовал невероятную усталость…
Отец приехал. Вызывал меня на ковёр за растраты… Я ждал, что выпорет розгами, но он только высказался и этого оказалось достаточно, чтобы я на месте впал в непотребную истерику и посрамился как пятилетний шкодник…
Вся вина в том, что я не на то извёл N-ную сумму, а запрашивал на мероприятие, в чём не отказывают… Директор назвал меня лжецом, но я и вправду не думал, что мне срочно понадобится тратить на другое… Так вышло спонтанно и я не мог не совершить этот обмен, хотя видел последствия. Просто не мог. Это был шанс… Но теперь он не имеет никакого значения, потому что все письма вернулись и упали на стол, которого должны были избежать… Если кругом одни крысы, на что я надеялся?… Голова не соображает. Я кричал, что уйду в никуда, а теперь даже встать до уборной тяжело… Ничего не делаю, сплю с открытыми окнами, потому что задыхаюсь… Требовал у Н* ответа, почему совсем ватно. Она признала, что на консультации повелели успокоиться и теперь добавили в мерочный отравитель гранулу… Я же не считаю их и не помню совсем, что гремит на маленьком дне…
Вчера я опять понял, что нет у меня никакой воли и даже в успокоительном дурмане я становлюсь жертвой собственной дурноты…
За несколько дней они распоясались, как с цепи сорвались, и с трёх сторон сыпят лазурью, некоторые безбожно. А я не могу глаза закрыть. Теперь меня тянет увидеть всё это снова и снова, касаться символов и тела. Невыносимо. Я болезненно жду свежести и болезненно реагирую на её появление. А потом иду в прошлое и повторяю ощущения там. Замечаю, что любые настроения перекрываются порцией наивкуснейшей возбуждающей лазурной россыпи. Ничего не изменилось. И тот же ужас, в который я прихожу при мысли, что потеряю мораль и стану тянуть цвет силой, которой располагаю… Вот теперь и осёкся. Да, не посметь бы. Иначе, это последнее будет, когда слечу в тартар. Я хочу справиться и не утонуть в них так, чтобы невозможно было вернуться. Я не могу повторить запретное. НЕ МОГУ. Это табу отрезвляет. Память. Не позволь мне сорваться, Память. Убереги от меня всех, включая меня самого. Прошу…
Такая проблема: отчаянно желаю без остановки. Я запутался и это очень плохо. Равноценно жажду продолжения и равноценно испытываю панический страх. Пусть первое прячется за вторым и никогда не выйдет из-под худого бедного контроля. Пожалуйста…