Николай Носков — Я тебя люблю
Уехала так рано. Оставила меня одного. Снова.
Я зачеркнул по очереди латинские названия в найденном листочке Н.
Но не помню, принимал (???) или просто зачеркнул.
…
Никто не знает…
…
Чёрт!… какой же я идиот!… (
Практически весь день был потрачен на созерцание Полины в сверкающих нарядах/шляпках/шубках/сапожках/каких-то немыслимых кудрявых палантинах и прочее/прочее/прочее… удивительное… \\\ Это не для слабаков…
Локации менялись так часто, что я перестал ориентироваться уже после полудня и псом следовал за шлейфом жасминового кислорода, оценивал вижуал перемены блюд и платил, платил, платил за всё выбранное в фавориты…
За сегодня кануло в Лету то, что было на паре карточек. И наличных теперь едва ли хватит на самую мелкую приятность. Но Она осталась довольной и улыбалась перламутром, и это безусловно стоило моего полного банкротства…
Я был обласкан и награждён. Чувствую тепло внутри…
Только вот усталость… и список, который Н. распечатала для меня… куда-то потерялся… [НАДО НАЙТИ!] Надо найти… обязательно… я обязательно должен его найти…
И Отца нужно как-то попросить о новых деньгах… ( Чёрт… какое унижение… (
Я отдал своё имя за горсточку букв, напоминающих лазурь…
Оттащите меня от монитора… умоляю…
Бесконечно бежать и бесконечно падать…
Мне невыносимо больно и одиноко… хватит!!(
Я лечу безумной круговертью
в облаках карминового горя.
Я отказываюсь часто в это верить!
Я Самоубийца! Я Hitori…
Убегу подальше от рассвета,
в тёмный, до угля горевший, угол.
Ни ответа никому и ни привета.
И молчанье сталью скалит зубы.
Окровавленное небо плачет ливнем.
Осень смачно жжёт деревьев стрелы,
чтобы мамонт мира белым бивнем
брюхо космоса вспорол предельно смело.
Да! Лечу печальной каруселью
в вихре перламутрового горя
во вселенную, закрытую доселе…
до самоубийства Hitori…
Никто не умеет осквернять Рождество так искренно, как это без всяких усилий и совершенным экспромтом получается у меня…
События превращаются в фарс, верно перетекающий в неизлечимый кретинизм…
Я упал в ёлку…