Белокурую боль до конца судьбоносного выкурю и не дам огня никому, кто об этом спрашивает. Мне играть бы роль, а я что хочу, то и говорю, в золотую лазурь грязь души твоей перекрашиваю.
Мне оставить бы всё за чертой, не скатиться бы к пропасти. Мне остаться бы чистым и вольным, как был до рождения. Но вращаются бешено сердца безумные лопасти, потому что не смог я себя отучить от курения…
Он снова бросил на стол все мои «тайные» \я наивный дебил\ запросы на комиссию. Он всегда делает это небрежно. Всегда в тишине. И смотрит равнодушно, ждёт, когда начну мямлить о причинах…
Для неё огонь в никуда. Нельзя, закипая скверной, собой надрывать провода любимой далёкой стервы.
Срываясь пожаром в крик, я клетку свою ломаю и стали отточенной блики вонзаю в лицо морали.
Танцую бесславные па, бесовcкие телодвижения. Та, ради кого война, в безмолвия не нарушении.
Держать мне себя на цепи, отдать электричеству нервы за то, что спокойно спит далёкая лунная стерва…
Чем ближе контрольный день, тем больше липких мыслей и страхов произрастает во мне беспрепятственно. Остыть! Охладить голову! Вот что нужно сейчас. Очень нужно! Мне начинает казаться, что меня по-детски обставляют, что дозволение совершить поездку только лишь предлог и повод побудить старания быть послушным, но не более… На самом деле всё давно уже решено и я не смогу вырваться. Во время важной беседы обязательно подсунут такие провокации, чтобы споткнулся и сам был виноват при том. Если я не смогу пройти эту полосу препятствий без помарок, не видать мне посулённого… И что я делаю? Вместо медитации для достижения непоколебимости наивысшего дана дзен, клубок черноты в грудине обрастает неприглядными предчувствиями… Я не знаю, как задушить этого червя. Вижу только неудачи впереди и от того паразит жиреет и смачно гадит в душу, приумножая параноидальный хаос ежесекундно…