Не надо снов.
LUMEN — Не надо снов
Тоска
Для тоталитарного сознания типично чрезвычайное уважение к силе. ©
© Х.Б.Г.* :
Действительно, каким образом в конце концов можно сломить волю принципиально неопрятного ребенка? Только силой. Строптивцу делали замечания, его лупили, его ставили в угол, наконец, его водили к врачу, где ему делали уколы. Инъекции оказывают сложное воздействие на ребенка. Вроде бы лечение («я уколов не боюсь, если надо – уколюсь»). Но, как любая болезненная процедура, укол воспринимается и как наказание. Какая мать не угрожала ребенку тем, что ему «сделают укол»? [Мне. Мне она не угрожала. Потому что… Спасибо… Но это только она. Только она… И это было давно… Как жаль…]
Сила силу ломит, и ребенок, чья воля была сломлена силой, приобретает почти суеверное благоговение перед силой.
Встречая нового человека, ребенок подсознательно примеряется: кто сильнее? кто кого? И сильный и слабый годятся: первый – для того, чтобы подчиниться ему, второй – для того, чтобы на нем отыграться. И именно в тот момент, когда тоталитарная личность находит себе обоих партнеров, только тогда она способна самореализоваться. Если начальник управляет всеми и никому не подчиняется, он глубоко несчастен, он еще не нашел того единственного партнера, которому он должен отдать всю свою волю и все свое существо.
Гитлер в этом смысле был глубоко несчастным человеком, а Гиммлер был просто счастливчиком, потому что у него было огромное количество трепещущих перед ним эсесовцев и огромное количество опосредованно зависящих от него людей и у него был замечательный начальник, перед которым он мог полностью утратить свою волю. Таким же несчастным и затравленным, как Гитлер, человеком был Иосиф Виссарионович Сталин. У него было огромное количество подчиненных, которыми он великолепно манипулировал, но у него не было того единственного, который управлял бы им, и, возможно, именно с отсутствием некоего Вышестоящего и связано то ощущение подозрительности, депрессии, постоянного бредового страха, который испытывают тоталитарные лидеры. Не один Сталин был параноиком, не только Гитлер отличался болезненной подозрительностью. Мы можем вывести на символический «парад тиранов» гвардейскую колонну: история только нашей с вами бывшей страны – России оставила замечательную портретную галерею «казнелюбивых владык».
Расписание. Гайки закручены.
Почему бы не переписать для периодического созерцания?… Может быть даже врежется в память отточенным тесаком. Избирательно запомнил только 16 и 23… Ещё 19. Я не люблю 19. Не хватает. Совсем нечем дышать…
Расписание | Распорядок | Расп%zd№#ства ноль процентов. Слишком строго…
07.30-08.00 \ Меня пытаются встать… аккуратно… медленно и тихо…
08.00-09.30 \ Внутрь вливают и пихают всё, что нужно для безмолвия и нового почти часового блюра… Так надо. Надо, так надо… что ж… что же…
09.30-10.00 \ Меня пытаются слегка позавтракать и чтобы изо рта не выпадали куски недожёванных снов, ибо я трудно выхожу из мутного химического овощевания… Тошнит и пальцы отказываются держать приборы…
10.00-10.30 \ Череп проветривают во дворе, питают утренним кислородом, прогуливают в пределах палисадника… заставляют дышать небом…
10.30-11.00 \ Меня пытаются позавтракать основательно, потому что думают, что тощая химия губит от рождения загубленное… Бред какой-то… бред…
11.00-12.00 \ Время рукоприкладства… ко мне… Время исполнять и терпеть…
12.00-13.30 \ Они приходят заниматься [чем-нибудь]… физически или культурно… Пока только физически, потому что я не могу рисовать с другими, а репетиции невозможны, отсутствует в городе Привычка… Стоит подождать. Всё равно устаю. Физически очень скучно… Невыносимо ненавижу… до сих пор… всегда… Непозволительно отказываться. Нельзя. Не хочу то, что есть, хочу то, что сейчас недоступно… Но даже потом они обречены и будут чередоваться. И на то есть особенное расписание… Наверное, я должен…
13.30-14.30 \ Меня пытаются пообедать. Не раньше и не позже. Даже пищу надо желать по графику… Домашние меня совсем не любят… знаю…
14.30-15.00-16.00. Тихий час (с). Так и написано. Вероятно, только у меня и у маленьких детей… Ничтожество?… Да, конечно… да… да…
16.00-19.00 \ Официально это называется «Свободное время» (с)… Моё. Только моё свободное… Пожалуйста…
На деле же в него без церемоний вмешиваются, заставляют принимать всё, что принесли, после чего я уже не могу назвать это время полностью моим и тем более свободным… Пусть не думают, что я глупый… Не до такой меры…
19.00-19.30 \ Должен притащить себя на ужин и не отказываться от того, что положено M.B* и диетой… Диетические революции равны идеологическим и за них тоже наказывают, вычетая минуты из (пусть в теории, но) «свободного»…
19.30-23.00 \ Снова моё «свободное» время и выполнение назначений в параллель. В покое мне не остаться, но мне уже почти плевать… правда…
23.00-00.00 \ Погасить возбуждение, если не упал и не умер. Приучить череп к мысли о сне. Подготовить дух и тело к последним укусам стальных комаров… Украсить собой постель… Закрыть глаза… Смириться…
00.00 \ Земля, прощай…
Я верно проклят… верно проклят…
Говорить с тобой…
Вот теперь здравствуй, killzero.com… Ты скучал?… Я… скучал…
Наверное, нас с тобой снова ждут перемены, слышишь?… точнее тебя… потому что меня уже научили быть тихим и правильным… кажется… Ты скучал?… А я… я спокоен… смотри… Я спокоен. И верю, что останешься со мной до конца… Верю. Или просто очень хочу верить… Я загадал, чтобы ты остался со мной… до конца… Мы будем говорить, да?… Ты будешь слушать и понимать. Ты один… Понимать…
Когда человек знает, где и как завершит свои дни, он лишается страха. И мне не страшно. Нет. Это философия. Я могу только отсрочить, но не могу изменить…
Зубы стиснув ровно стоять, не показывать скверных танцев на осколках, залитых заревом кармина… Мне не под силу?… Я удалил всех гостей изнутри и запер все двери… В груди пустота и соль… Я не знаю, как жить… Не знаю и не хочу…
