Всю прошлую неделю меня било об стены. То шторм, то непроглядная глушь владели бессознательным попеременно. Ломало от невозможностей, напомнивших о себе разом. А потом ещё будто хребет через колено треснул, когда я узнал, что мне вовсе не казалось, как по утрам случались со мной полуобморочные галлюцинации и полупьяные бредни. Шатало чрезвычайно — от помутнения через время всё налаживалось до такой степени, что можно было взять ноутбук и таскаться по сети. Но при этом накатывали замирания и за ними желания, которые упорно не шли из головы прочь, настолько непотребные, хоть вой. Задыхался, хрипел…
Новый формат с подачи Ю*. Или точнее сказать, версия 2.0 дополненная… Семь дней по три события. Чтобы был порядок в занятости и мыслях. Правило — записывать три ключевых момента каждого дня. Только в таком количестве. И немного фотографий того, что было перед глазами, иллюстративно важного что ли или как бы атмосферного… Предложение от Ю* поступило во время разговора о дневнике. Я сказал, что чаще всего записываю хаотично, хотя и пытаюсь структурировать эмоциональные размышления, протаскивая их сквозь буквы, облачая в понятные мне закорючки… Он внимательно слушал.
По возвращении было много мёртвых дней. Абсолютная апатия, замороженное бытие.
Как-то утром Ю* принял моё пробуждение и объявил о небольшом путешествии, которое он предуготовил накануне.
— Нет! — твёрдо отрезал я в ответ на предложение поучаствовать в свежей прогулке. И через череду мгновений мы ехали к озёрам Всеволожска, а Ю* самозабвенно читал лекцию о лесных угодьях области. \Ю* очень любит читать всякого рода лекции. Невозможно.\
Прошлую неделю не записывал электронно. Почти не открывал сайт. Только в альбом изредка подкидывал растрёпанные выдержки бессвязной рванины. Буквоедства было больше обычного, что ежедневно в разной степени занимало и переключало. А потом спустилась команда собираться для перемещения в летний дом, где отец предпочитает оставлять своё июльское время. Я по-прежнему не понимаю, зачем менять локацию, когда это «шило на мыло». Но по обязанности решить, что мне нужно взять с собой, вынужден был серьёзно задуматься. Периодически делаясь совсем больным, чаще лежал, а ехать всё равно должен.
Быть реалистом или чувствовать фатальность процессов, проистекающих во вселенной? Я давно разучился фантазировать о лучшей доле. И вдруг снова запутался в себе, в отношении к людям. Но всё само встаёт на свои места ловко. Ибо, как только я подумываю о том, чтобы вновь попытаться коснуться тщетной затеи и перевернуться в усилии полюбить всех и каждого, люди тут же льют мне на голову раскалённый металл… Кто аккуратненько, а кто и от всей души… И я благодарен. Потому что привязанности любого рода — это слабость. Мне нельзя.
