Вчера ближе к вечеру, после того, как я закончил короткий буквообмен с R_h, почувствовал неладное в грудине. Меня что-то мяло, сминало снаружи удушьем. Не знаю причин и мотивов, ничего не могу сказать о них, объяснить не могу, что именно так накрыло воображение, что я впал в подозрительную невменяемость, а в затылке сразу же тяжесть настала размером с придорожный камень… \\\ Какое-то время я ещё пометался по комнате, выходил на улицу, пытался дышать… а в голове щёлкала… [и я сам почти не верю в то, что это возможно] … там щёлкала да, я действительно вижу это слово прищепка. И было такое чувство, что она пухнет и настырно занимает всё пространтсво моего черепа, и злится там дико, и искусала мне мозг до карминовой каши…
Замутился и сел за планшет. Потому что телу нужно было сесть за планшет.
Это прищепка. Да… именно… Или это R_h, которая от неё отмахивается… _чёрт
Лучше оставить сей факт без вопросов… пожалуйста…
У меня всё равно нет никаких ответов относительно того, что сделали мои руки…
Tag Archive for клиническая картина
Прихватило \\\
Пчелиный Epic Fail
Вчера случился очередной эпический провал, о котором вспоминать совестно…
Я сидел за столом с ното-буко, один в комнате, наоткрывал сетевых страниц и был всячески занят, как вдруг послышался ритмичный стук и жужжание насекомого откуда-то сверху, с потолка… Я, конечно, заинтересовался источником беспокойства и \о, чёрт!\ о лампу билась пчела!!! А у меня несмешная детская фобия… одна из… всколыхнулась внутри сразу же. И поехало всё в ад по накатанной! Моя голова моментально прекратила свою работу и сдавило грудину, а к горлу подступил невидимый ком, перекрывший дыхание жёстко… Тело припало к столешнице и я, почти лёжа на клавиатуре лицом к буквам, что-то печатал, какие-то обравки начала настоящей паники, печатал где попало, нервно хаотично перебирая закладки \в процессе многое случайно закрылось даже или вытянулось в первый ряд\… А пчела задумала кружить под светом, то приближаясь к нему, то удаляясь, становилась опаснее, потому что гудела почти над моими плечами… Она воздух резала, давая волну! ОЧЕНЬ БОЛЬШАЯ ПЧЕЛА!!! И я почти перестал дышать… Только у меня в чате режущие слух птички… А когда я лежал на панели ното-буко, они словно в черепе у меня кричали – динамики-то вот они! – я ресницами мелкую пыль с них смахивал. Они будили меня. И я не умер, а только ушёл в блюр панической атаки, притупляя ощущение присутствия в этом мире, где летают жирные пчёлы… Хорошо, что ещё утром оставил сотовый (название такое зло-ироничное в ходе событий) рядом, так, чтобы рука достала… Рука достала! Я позвонил Н и она прибежала меня спасти…
Пепел
Это случилось снова… А до того долгие красные реки из мозга через нос, моя невозможность встать во весь рост, ломка костей, разрывы ментальной плоти, огненно-ледяные всполохи, вероломно сменяющие друг друга без остановки, искажения комнаты, карминовые сны и трудно контролируемый блюр по утрам, частичная глухота в этом мире и нарастающий параллельный гул постороннего измерения, неразличимый шёпот слов и тени, стекающие гудроном по стене напротив, рядом с креслом, в котором сидела Н, были предупреждением…
Я видел сгущения, но всё равно оказался не готов к тому, что они надо мной сделали, к тому, что космос ненавидит меня настолько яро, верно и красочно…
В каждом дне что-то происходит…
Вчера я лежал и неромантично пускал красные сопли практически весь день…
Сосредоточенная Н никуда не отходила от меня, неприрывно выдающего всякого рода эмоциональные сюрпризы, во время и после каких-либо соприкосновений в сети… Она то пыталась отнять у меня нотобуко, то делала громкие замечания, предупреждая, что выхожу из берегов и это для меня будет чревато… Она сидела в кресле у стены напротив и я бесконечно слышал оттуда: “Эй!”… “Эй!” – это заезженная до дыр пластинка вчерашних после-обеда и вечера-до-ночи…
После того, как я додумался заснежить i, я вспомнил о K…
Поговорили. Было очень грустно. Свалив на неё все свои нервности, неожиданно прозрел и увидел нечто крайне странное…
Сумбур прощания… с детством…
Моё детство хотело мне что-то сказать или крикнуть,
не собираясь бежать от меня навсегда без прощания.
Но это как спичкой по черепу серому взять, да чиркнуть,
ужас от предстоящей потери воспламеняя отчаянно…
Вникнуть в его усталость невыносимое дело, просто пытка…
Я цеплялся за рваные края его истерзанной болью сущности.
До колец взрослых (не заметил как) пальцы выросли гибкие,
пока тело разума не ведало границ моей детской глупости…
Всё это сном мне кажется… совсем не о том пишу… не о том…
Как будто вставляю нескладно слова в необычайно белый стих…
А детство, не дождавшись прощаний, уходит навсегда из этого дома,
в котором я химически раздавленным жуком лежу… беспомощно притих…
Наблюдаю угрюмо из корабля скомканных чёрных простыней
за его спиной, удаляющейся тихо от меня подальше, из вен прочь…
Я не стану больше в агонии огней своих плавить его иней…
Мы умрём. И никто не сможет ни мне, ни ему помочь…
Никогда не получится…
Мне так трудно, что даже невыносимо… Откровенно. Каждый раз в попытке как-то придвинуть себя к обществу, я понимаю, что снова пролетел. Я наверняка безгранично невозможен в качестве порядочного джентельмена… Не такой, о ком романы пишут… Я не Друг. За всю жизнь не было никого, с кем можно говорить без оглядки на какие-нибудь обстоятельства…
Не хочу быть с людьми. Для комфортного взаимодействия им нужны морально-нравственные шаблоны, приемлемые для них, а я не могу вписаться и не хочу этого делать… Отсутствие должного приспособленческого воспитания никто не восполнит, потому что я неуправляем, когда вижу рамки, ярлыки, клетки, ошейники, список правил поведения или просто коллекционеров… Я боюсь арканов, боюсь стеклянных колпаков и колб с формалином… Я БОЮСЬ. Ощущение, что у меня отнимают последнее, что пока ещё не забрал никто… Право на слова. Право на мои собственные буквы. Право владеть ими единолично и распоряжаться ими так, как они сами того потребуют. Если я не могу сказать всё, что я хочу, когда я хочу и кому я хочу, я начинаю сходить с ума и физически умирать в агонии задохнувшейся души… Причины удушения, рождённые в головах душителей, не столь важны. Когда начинается пытка, мне всё равно, чем ломают моё горло, даже если это ожерелье с бантиком, к которому предлагается уют, тёплая подушка бархата цвета бордо и красивые золотые кисти… Если нельзя иначе, среди всех благ я выбираю свою свободу. Под любым соусом поданные запреты на слова или давление в противоположном интересе получить буквы срочно, когда их ещё нет в виде букв, а есть только недооблизанные внутренние светляки, искры – это попытка взять меня под контроль… Это равно покушению на моё единственное право, без которого я не смогу уже быть собой и вообще не смогу быть. Слишком много глухого насилия.
Время нигде…
Выпрашивал ночи на час или два короче. Выцарапывал разрешение не спать чуть дольше, выгрызал из дерева засовов диким зверем так, что щепки летели. Думал, подготовлю голову предупреждением, приучусь немного, как бы постепенно, чтобы поехать в столичные реалии и не упасть там в грязь с непривычки. Хотел поехать, потому что не нравятся настроения и даже получил надежду на дозволение выйти за порог. Но без последствий и не без усилий удлинить удалось совсем мало дней. Так мало, что опомниться не успел… У меня внезапно начались таившиеся недолго галлюцинации и говорящие тени копошились во мне холодными руками, пока я спал. И после такой оплеухи я уже был обречён расхлёбывать это предательство наедине с собой и с тем, что мерещилось…
Днём я всегда приходил в себя. Я это помню. Помню замедленные ответы на вопросы Господина П и огненно-жёлтые световые пятна, горящие чёрным, слепящие зрачки, после того, как глаза солились, выдавая неправильные реакции на яркий проверочный луч ненавистного тонкого фонарика…
До суицида колотой рукой подать… Они говорили мне, что знают, что у меня на уме, а я задыхался и орал невнятно. И я сам слышал себя и понимал, что невнятно ору… С ними страшно… Миллиарды маленьких иголок вонзаются в сердце одновременно безжалостной очередью выстрелов астрального садизма. И дыхание обрывается и замирает. За то, что думаю не так, мой мозг отчаянно мстит и блюёт мне в глаза тем наполовину растрёпанным, что не в силах переварить… В теории всё до слёз понятно. Но на самом деле это Зло, которое нельзя остановить, пока оно не остановится само и не оставит меня в покое. А уходит оно так же резко, как нападает и мнёт… Уходит. Уносит с собой много сил, приготовленных совсем не для того… Крадёт или даже нагло и намертво прихватывает дух, взамен повергая сознание в лужу липкого удушающего страха перед невозможностями. И теперь я больше не хочу куда-либо ехать. Не потому что не хочу, а потому что до судорог боюсь возвращения беспомощности перед безликими говорящими, перед тем, что видно и слышно при том, что этого как бы нет, потому что окружающие обмануты и не могут ощущать невидимые миры, вернувшиеся сюда, чтобы разорить меня снова…
Растерянность… Усталость… Я никчёмный и не могу справиться со своими бесами, но должен только я сам, потому что только я им нужен. Они сводят меня с ума, а я – ничего, кроме побега в электричество от их металлических пут… Я трус и не заслуживаю ни микрона хоть какого-нибудь самого плохонького счастья…
Я ненавижу себя…
Липкий день
Утром позвонил Луне. Узнал, сколько вокруг неё вьётся влюблённых херувимов сегодня… Потом названивал многократно, ждал её слов о подарке. Мне пришлось читать новости, заказные статьи, чтобы оплатить драг.металлы подвески и я надеялся на одобрение принимающей стороны. Она помурчала в трубку, скинула пару зашумлённых MMS, но даже на них всё так, что я хочу её…
Уехать по-прежнему не получается. Я постоянно лажаю.
Перефразируя: По дому я без цирка не хожу.
То что-нибудь не то в забор просуну,
то что-нибудь не то и не так кому не надо покажу…
Это стало наказанием. Вчера был лазурный апогей. Сегодня у нас с Н договор о том, что она вернётся только к ночи, а я дождусь без приключений и к 00.00 буду безоговорочно готов превратиться в тыкву, чтобы ей не пришлось возиться со мной и пререкаться. Н не хочет портить своё настроение. Она сказала: “Ты спал как младенец. Я поеду порестораню с В. Тоже развлекайся. Только не увлекайся. На полке всё, что надо до вечера. Приеду – проверю.” Оснований к тому, чтобы быть непослушным, у меня нет. Н за порог – я включал вчерашние буквы и делал это с ними… несколько раз…
Лазурный ПZЦ
Финишировал. Даже присутствия Н не постеснялся. А она невозмутимо подошла и без слов протянула мне чистое полотенце, когда я немного остыл, перестал поскуливать, начал дышать не так громко и рвано, изнемог и солёной щекой коснулся холодной поверхности полированной столешницы моего места…
Вдруг увидел со стороны. Монитор в слюнявых разводах, мокрой ладонью перевёрнутый диагонально давлением на левый верхний угол. Хаос среди настольных предметов, раскиданных и смятых в порыве той же рукой, иногда свободной. Слёзы от проигранного воле боя и липкая слякоть в кулаке…
Пытался смыть срамное послевкусие душем с души. Ничего не вышло, впрочем, как всегда, но такого со мной давно не было. Отвык. Глаза прятал. Лёг. Уснул. Проснулся. Н делает вид, что ничего не засвидетельствовала. Снова молчанка…
Я хочу умереть… хочу умереть… умереть…
1.| 2.| 3.| 4.| 5.| 6.| 7.| 8.| 9.| 10.| 11.|
Очень много событий и мыслей и всё это мечется перед глазами и внутри черепа бьётся о костяные стенки бешеными, обезумевшими от слепоты бабочками. Уравновесить и успокоиться! Это очень нужно. А теперь по порядку.
1.| А предложил мне поддерживать темы о путешествиях написанием очерков о таковых, используя собственные стопкадры в качестве иллюстраций. Наверное, его подговорили приблизиться, ибо обычно он меня сторонится и предпочитает не пересекаться после того, как я некрасиво взбрыкнул однажды. А разумный человек и запомнил вороятность. С того момента он мне не очень-то доверяет, но никто не почувствует, потому что его буквы всегда крайне вежливы и дружелюбны. Только цвет_ и вкус немного фонит… Но это мне… Не буду. Темы. Наверняка там без хитрецов не обошлось и, чтобы занять меня очередным Чем-нибудь, втягивают в дело, якобы всем на пользу. А я… Что я? Как всегда забился в тёмный угол и “ни ответа, ни привета”, как сказала бы Н. Признаков жизни упорно не подаю, потому что до судорог опасаюсь сделать всё не так, как ожидается. Начал копаться в кадрах. Бросил. Не могу и всё тут. Надо воспитывать себя снова и как-то остановить глупую панику… Стыд один, да и только…
