Вчера я лежал и неромантично пускал красные сопли практически весь день…
Сосредоточенная Н никуда не отходила от меня, неприрывно выдающего всякого рода эмоциональные сюрпризы, во время и после каких-либо соприкосновений в сети… Она то пыталась отнять у меня нотобуко, то делала громкие замечания, предупреждая, что выхожу из берегов и это для меня будет чревато… Она сидела в кресле у стены напротив и я бесконечно слышал оттуда: “Эй!”… “Эй!” – это заезженная до дыр пластинка вчерашних после-обеда и вечера-до-ночи…
После того, как я додумался заснежить i, я вспомнил о K…
Поговорили. Было очень грустно. Свалив на неё все свои нервности, неожиданно прозрел и увидел нечто крайне странное…
Из-за случившейся вчера непредвиденности, ни о каком дополнительном часе для бодрствования не могло быть и речи. А я, собственно, не мечтал даже. Потупил над почтой, так никому и ничего не ответив толком, а после написания запоминалки ещё немного посмотрел в потолок и отключился. Странно, но у меня не было истерики на предмет “Кому я такой нужен?!”. У меня вообще не было срывов, когда я очнулся от эксцентрического экспромта под названием “Полоумная уборка снега в ошарашенном вниманием дворе”… Вот только М.Ю. (бедный М.Ю… он же не Ю.М.) натерпелся, не зная, как со мной нужно, и теперь, наверное, не будет приходить к нам без задней мысли… Мне очень жаль… (
