Поговори со мной о разном, милая.
С тобой тоска немного перекрашена.
Ты оставляешь символы красивые
и не гремишь весов стальными чашами.
Меня терзают больно переплатами
за разговоры строгостью ошейника,
а ты к ранениям бинты прикладывала,
не примеряя вид своей удавки к шее.
Быть может, впереди все наши горести.
И я уверен в этом наказании.
Возможно, ты возмездие пришла нести
за тех, кому не нашептал признания…
Начиная как будто бы с самого 9 мая и по сей день с утра до ночи из соседнего полисадника доносятся крики гуляний, песен и плясок. Из наблюдения за вакханалией вытекает вполне логически внятный вопрос “Сколько можно?!” ( Казалось бы, не за стенкой так глотки дерут и даже не во дворе. В своём дворе шумят, не в нашем! А от нас до соседей вполне приличное расстояние по дорожкам, через ряды вишен-яблонь и прочих насаждений на грядках. Чёрт! Честно признаться, я до сих пор совсем не могу разгадать смысл моего почти насильственного переселения из отчего дома в такой же дом, только с той разницей, что зовётся он здесь Дача… Хххххххххх-х… . Я зол. (
Вчера день не задался. Я выходил к деревьям и не успел влезть в жасмин, как эти гадостные мракобесы за забором опять взялись за своё. Кроме того, они когда-то успели соблазнить Н, которая засобиралась к ним присоединиться, пытаясь и меня туда затащить частью своего плана на отдых. В момент серьёзного сцепления моих рогов с плинтусом обескуражило заявление: “Тут скучно, а там все парами. Пошли со мной. Пока девки будут тебя хотеть, я присмотрю себе мужика для шашлыка.” (с) !!! Это нормально?… Я бы ещё понял, если бы “Все парами, а мы вроде как тоже вдвоём.”, но чтобы так \!\… Я отказался наотрез. Мне было противно. А Н, прикрывшись свободным временем, всё же улизнула к врагам петь, пить и заводить любителей мяса, или разводить любителей, что тоже могло быть без усилий при желании с её стороны… Я остался дома, но соседи время от времени подсылали отчаянных добровольцев, которые силились выманить меня к мангалам… не без подачи Н, я уверен… Да только мне было не до того… Я пытался дозвониться до Луны, а она, поговорив со мной несколько минут, после только сбрасывала мой номер в ад, не давая шансов узнать о причинах такого категорического байкотирования моих попыток приблизиться…
Ладно… \пропустил сейчас случайно первую букву и получилось “адно”, слово такое и состояние\
А вообще-то много всего произошло, даже при условии, что я вне дома. Всё же побочные эффекты при переходе от небытия к апатии невозможно пережить, не разбив кулаки, не украсившись ссадинами обильно и не получив пару-тройку синяков-печатей на видном месте… | Сеть. Тебя не отняли за сломанные позвоночники деревьев, милая… Сделать ли жизнеописания? Вот не знаю…
Просто, чтобы не забыть, зарисую.
Валерий Меладзе - Иностранец
Третий день всё не так…
Я пережил несколько аффектов, солил лицо и руки, задыхался от боли, ел злое стекло, кровоточил настроениями и понял, чем старательнее я иду к людям, тем дальше я отдаляюсь от них и не хочу возвращаться снова, не хочу быть с ними… Соприкосновения бьют меня током и отбрасывают на исходную позицию Ноль, а иногда совсем за грань начала пути… Очень трудно. Не объяснить Безусловность и не покидает ощущение, что даже тот, кто оперирует таким словом, говоря о собственных чувствах, не пытается примерить его смысл к чужим ситуациям… Не имеет значения вектор обид, злого негодования, плохих фантазий, болезненно негативных иллюзий и криков, ударов, слёз… Не имеют значения ни вектор, ни его направления… Есть просто Одна Большая Горечь Разбитых Слов На Осколки Букв, которые режут горло в лоскуты, а глаза давятся как спелые вишни меж двумя пальцами, теряя твердь сердцевины, истекают болевым кармином, зияют рваным краем прострела, жгут свежие раны и ссадины ядовитыми ручьями кислоты… Я всё понимаю. Миллиарды моих мыслей остаются неозвученными, без тел, без видимости. Это трагедия… моя… и ничья больше…
Когда люди обожжены так, что досаде нет предела, и они хотят укрыться, заморозить свою боль местным наркозом ментального новокаина или ранить тебя за то, что ты виновен в их состоянии разочарования, они говорят: “Ты никто. Тебя нет. Ты Ноль.”… И я слышал это, глотал горечь букв, травился и блевал всякий раз, когда меня ровняли с пустотой… За всё. За то, что я есть. За то, что я такой и не стану другим. За то, что в голове не укладываюсь. Это я. Это моя жизнь. Я никогда и никого не тащил в неё силой. Я никого не звал, не держал в неволе и ничего никому не обещал… Они приходят и уходят… А я остаюсь дышать с приговором: “Ты Ноль.”… Убейте… Не могу больше… Не хочу… Устал. очень…
Летели мыслей мотыльки… в огонь летели…
и быть подальше от своей тоски хотели…
Бросались с головой они в шальное пламя,
о том, что крылья быстро вспыхнут, забывая…
Лежат, трепещут без одежды, догорают…
И ветер пепел от надежды разметает
по антрациту круговертью вдоль дороги -
Огонь обнял всех мотыльков, что ему дороги были…
_
Не подходите ко мне. Это никогда не заканчивается хорошо…
Они листают книгу моей жизни…
Они любят смеяться и смотреть, как я переживаю каждую новую её главу…
А я мечтаю выкрасть издание бесовской погани. И преждевременно сжечь!…
Говорили с Н. Спорили. Она считает себя свободной и любит делать на этом акцент, а я думаю, что она имеет несвободу в виде алчности. Я спросил, была бы она с В, если бы он не имел определенного состояния платёжеспособности, но в другом всё оставалось так же. Она даже глаза кверху не подняла в задумчивости, ответила: “Нет, конечно! Я же не дура.” А я вот теперь пытаюсь разобраться, дура она или нет… И с одной стороны, деньги, по её разумению, только средство, чтобы позволять себе многое и не иметь ограничений в исполнениях желаний, но вот с обратной стороны (и это уже моё мнение), деньги освобождая от мирских ограничений, ввергают в зависимость от самих себя…
Может быть, каждый выбирает, что важнее?… Ветер странствий или тепло камина родового гнезда со всеми вытекающими из того и другого обстоятельствами… ?… Наверное, истинно свободен тот, перед кем всегда пара: и возможность и право выбора без чёрных последствий для кого бы то ни было при любом варианте ответа… Свободен не тот, у кого всё есть и не тот, у кого нет совершенно ничего… Истинно свободен тот, кому всего достаточно… Это есть великая гармония…
Вчера я лежал и неромантично пускал красные сопли практически весь день…
Сосредоточенная Н никуда не отходила от меня, неприрывно выдающего всякого рода эмоциональные сюрпризы, во время и после каких-либо соприкосновений в сети… Она то пыталась отнять у меня нотобуко, то делала громкие замечания, предупреждая, что выхожу из берегов и это для меня будет чревато… Она сидела в кресле у стены напротив и я бесконечно слышал оттуда: “Эй!”… “Эй!” – это заезженная до дыр пластинка вчерашних после-обеда и вечера-до-ночи…
После того, как я додумался заснежить i, я вспомнил о K…
Поговорили. Было очень грустно. Свалив на неё все свои нервности, неожиданно прозрел и увидел нечто крайне странное…
Моё детство хотело мне что-то сказать или крикнуть,
не собираясь бежать от меня навсегда без прощания.
Но это как спичкой по черепу серому взять, да чиркнуть,
ужас от предстоящей потери воспламеняя отчаянно…
Вникнуть в его усталость невыносимое дело, просто пытка…
Я цеплялся за рваные края его истерзанной болью сущности.
До колец взрослых (не заметил как) пальцы выросли гибкие,
пока тело разума не ведало границ моей детской глупости…
Всё это сном мне кажется… совсем не о том пишу… не о том…
Как будто вставляю нескладно слова в необычайно белый стих…
А детство, не дождавшись прощаний, уходит навсегда из этого дома,
в котором я химически раздавленным жуком лежу… беспомощно притих…
Наблюдаю угрюмо из корабля скомканных чёрных простыней
за его спиной, удаляющейся тихо от меня подальше, из вен прочь…
Я не стану больше в агонии огней своих плавить его иней…
Мы умрём. И никто не сможет ни мне, ни ему помочь…
Мне так трудно, что даже невыносимо… Откровенно. Каждый раз в попытке как-то придвинуть себя к обществу, я понимаю, что снова пролетел. Я наверняка безгранично невозможен в качестве порядочного джентельмена… Не такой, о ком романы пишут… Я не Друг. За всю жизнь не было никого, с кем можно говорить без оглядки на какие-нибудь обстоятельства…
Не хочу быть с людьми. Для комфортного взаимодействия им нужны морально-нравственные шаблоны, приемлемые для них, а я не могу вписаться и не хочу этого делать… Отсутствие должного приспособленческого воспитания никто не восполнит, потому что я неуправляем, когда вижу рамки, ярлыки, клетки, ошейники, список правил поведения или просто коллекционеров… Я боюсь арканов, боюсь стеклянных колпаков и колб с формалином… Я БОЮСЬ. Ощущение, что у меня отнимают последнее, что пока ещё не забрал никто… Право на слова. Право на мои собственные буквы. Право владеть ими единолично и распоряжаться ими так, как они сами того потребуют. Если я не могу сказать всё, что я хочу, когда я хочу и кому я хочу, я начинаю сходить с ума и физически умирать в агонии задохнувшейся души… Причины удушения, рождённые в головах душителей, не столь важны. Когда начинается пытка, мне всё равно, чем ломают моё горло, даже если это ожерелье с бантиком, к которому предлагается уют, тёплая подушка бархата цвета бордо и красивые золотые кисти… Если нельзя иначе, среди всех благ я выбираю свою свободу. Под любым соусом поданные запреты на слова или давление в противоположном интересе получить буквы срочно, когда их ещё нет в виде букв, а есть только недооблизанные внутренние светляки, искры – это попытка взять меня под контроль… Это равно покушению на моё единственное право, без которого я не смогу уже быть собой и вообще не смогу быть. Слишком много глухого насилия.
Рыбки едят клики. Кормить, когда очень одиноко...
: понял
: сижу там
: Я люблю тебя...
: тут я.. спешила я..) если вдруг конечно)..
