Придурок года !

Я, кажется, могу двигаться…

В то утро я закрыл за собой дверь, чтобы больше никогда не вернуться
Шатался по городу и ни о чём не думал. Когда стемнело и улицы опустели, мне уже не на что было засматриваться, кроме как на редкие светящиеся витрины… В животе заурчало… Хотелось есть…
Я ушёл в «коммунизм» без денег… Вот тогда меня и торкнуло. Я растерялся… Пытался составить хоть какой-то план для дальнейших событий, но не мог собрать верёвку из шнурков, на которые были растерзаны мои мысли… Да ещё эта мерзкая апрельская погода…
Дело шло за полночь. Знобило. Вспоминались какие-то фильмы про бездомных и соответствующие социологические статьи. Тело, тем временем, отправилось на вокзал…

Я понял, что никогда не видел нецентральный вокзал этого города… Осмотрелся. Прочитал расписание поездов. «Что я буду делать в случае возможного общения с местной охраной? Я скажу, что встречаю девушку, которая может приехать раньше, а может и задержаться до утра (например)…»

Я не ел целый день. Подходил к задрипаным киоскам и забегаловкам. Рассматривал какие-то куски, оставленные на столиках полусонными чемоданными людьми. От голода тошнило… При неожиданно промелькнувшей мысли о прикосновении к этим объедкам тошнило ещё больше…

Надо было дождаться утра и я устроился на обшарпанных сидениях зала ожидания. Подальше от всех малочисленных разномастных ожидающих. Кто-то из них ждал родственников или друзей. Кто-то как я — рассвет…

Помню как вздрогнул от резкого треска. В непосредственной близости от спящего меня разместилась молодая семья с ребёнком лет 5…наверное…(хотя я совсем не разбираюсь в детях). Девочка разорвала обёртку упаковки с печеньем. Достала одно и ткнула им своей матери в лицо, видимо, пытаясь поделиться. «Ешь сама!». Тогда печенье было предложено отцу, сражавшемуся с заклинившей молнией своего пуховика. «Ешь сама!»… А девочка вдруг протянула печенье МНЕ!… Думаю, я навсегда запомню вкус этой искусственно-ароматизированной спрессованной клейкой массы, показавшейся мне тогда пищей богов…

Наступило утро. Я стал хуже ориентироваться. Я очень нервничал и не мог надолго сфокусировать взгляд и мысли… Нужно было уходить… «Девушка не приехала»…

Я не помню где я мотался весь этот новый день. Но я точно помню, меня преследовало ощущение того, что «новая жизнь», кажется, не задалась…

Вечером (мне показалось, что это был вечер) я нашёл себя в какой-то луже. Без часов и без куртки. Никаких опухших или кровоточащих поверхностей. Значит, я отключился самостоятельно, без всякой посторонней помощи. А мир, как известно, не без «добрых людей»…

Понятия не имею, куда дальше собиралось идти моё окоченевшее тело. Его подобрал милицейский патруль и «любезно» подвёз до ближайшего отделения для «выяснения обстоятельств»… Дальше от памяти остались только мелкие вспышки…

Я был невменяемый, растрёпанный, бледный, с блуждающим взглядом и в мокро-грязной одежде… Меня крепко лихорадило от холода и впечатлений. Я периодически терял присутствие… Неудивительно, что они решили, что я обдолбанный наркоман. (Смешно. Я двое суток ничего не принимал, а выглядел так, будто принял всё сразу?) Меня окончательно спалило требование показать им мои руки…

Куда-то потащили…
Последнее, что помню: слово «паспорт»…